1. У обрыва
    2. Уха из гольца
    3. Полет на водолазной раме
    4. Скала Кыргын
    5. Короткий рейс в пролив Лонга
    6. Му́ра
    7. Голодная чародейка
    8. О Немертее — сестре Галатеи, дочери морского царя Нерея
    9. Жуткая история
    10. Эол из аквариума
    11. Сила есть — ума не надо?
    12. Подарок грозного шторма
    13. Леность, передаваемая по наследству
    14. Богиня плодородия из Арктики
    15. Убор индейского вождя
    16. Десант в аквариумное государство
    17. Attractive worms
    18. Хитон, который ест гудрон
    19. Кораллы, которые не страшны мореплавателям
    20. Об арктических крабах как критерии счастья
    21. Полёт под водой
    22. Колокольчики, голос которых никто не слышал
    23. Прикосновение к тайне
    24. Уникум из арктического бассейна
    25. В помощь навигаторам
    26. Одни из самых древних
    27. О солнце, льдах и бокоплавах...
    28. Первый кусочек пирога
    29. Второй кусочек пирога
    30. Третий кусочек пирога
    31. Четвертый кусочек пирога
    32. Что тебе снится, улитка?
    33. Страшилы подводного королевства
    34. Мягкотелые чудотворцы
    35. Отшельник
    36. Тля и морская звезда: что у них общего?
    37. Прыгун из Арктики
    38. Горчичный бальзам
    39. Глупыш
    40. По дороге на север
    41. «Полярия»

ГЛАВА 1: Мелодии моря в арктических ритмах

Кораллы, которые не страшны мореплавателям

СвернутьЧитать
Ледокол «Гидрограф» ломает лёд. Собственно это ещё не лёд, а скорее тонкий, всего 3–4 см ледок. Ему далеко до настоящего льда. Максимальной толщины 180–185 см припай достигнет в марте, тогда-то его можно будет назвать «кожей океана». А пока лоцмейстерский катер, именно это обозначают буквы «л» и «к», а вовсе не «ледокольный катер», медленно идёт к большой прогалине за морским портом. Шум, напоминающий хождение исполина в пустой комнате, устланной стеклянными листами, сопровождает движение маленького судна.
Октябрь – не самое лучшее время для экскурсии в арктических водах. Но иногда выбора нет. На этот раз мы вышли, чтобы пополнить население аквариума новыми видами – последняя возможность перед долгой полярной зимой. Через каждые семь или десять минут сигнал громкого боя сообщает о том, что кингстон забился мелкими частицами льда и если его не очистить, то двигатель перегреется.
Капитан нервничает. Ползём как черепахи. Но вот, наконец, и разводье. Ложимся в дрейф. Все давно готово для спуска трала. Сегодня мне помогает мой сын. Выбираемся из стылой рубки и переходим на корму. Северо-западный ветер набрасывается на нас с яростью сторожевой собаки. Несмотря на то, что мы тепло одеты, холод проникает до костей и, наверное, от этого мне кажется, что я слышу скрип своих суставов.
Небольшой салазочный трал, накрепко привязанный к толстой пеньковой верёвке, отправляется за борт. Он называется так из-за того, что похож на детские санки, где вместо полозьев прикреплён лист железа, а сверху – брезентовый мешок с сеткой из мелкой ячеи. Его погружение сопровождают пузыри воздуха, вырывающиеся на зеленоватую поверхность моря. Вытравливаю конец до предела, чем длиннее верёвка, тем больше шансов на то, что в трал что-то попадётся; цепляю петлю за кнехт, ждем. Есть минут пять – десять, когда можно спокойно постоять и посмотреть на море.
Глядеть на море или огонь никогда не надоедает. Наверное, человек с самых доисторических времен не упускает случая предаться такому приятному безделью. В чем здесь причина? Сожаление о покинутой когда-то водной стихии? Ну а огонь, – благоговение перед теплом, которого почти всегда не хватает или преклонение перед его потенциальной мощью и беспощадностью?
Двигатель молчит и поэтому хорошо слышны шлепки волн о борт катера и шелест молодого льда. Издалека, словно из другого мира, доходят звуки города: урчание грузовиков и людские голоса. Кажется, что они доносятся из радиоприёмника, ручки настройки диапазона и громкости которого крутит ветер.
Пора выбирать трал. Медленно, метр за метром, быстро тут не получается, вытягиваю верёвку. По ней скачут мелкие, абсолютно правильной формы шарики капель и падают на поверхность моря. Две чайки с неподдельным интересом следят за нашими действиями, кружась невысоко над нами. Им неймется увидеть, что мы вытащим на поверхность, – вдруг удастся поживиться. Я тоже не прочь поскорее поднять трал на палубу. Однако это дело обычно тянется дольше, чем хотелось бы, как пребывание у дантиста. Тянуть всё тяжелее, вот обозначились очертания серо-жёлтого облака, это вымывается ил из трала. Теперь тянем вдвоём, всем корпусом с ощущением, что сухожилия вот-вот лопнут от напряжения. Перегибаюсь через ограждение, хватаю перекладину трала. Держа его наполовину в воде, промываю оставшийся жидкий ил. Остались камни и нечто живое. Вытряхиваем трал на палубу.
Это «нечто» оказывается морским тараканом Saduria sibirica и даже не одним, а двумя. Перекладываем устрашающего вида ракообразных в ведро с забортной водой. Туда же следуют двустворчатые моллюски рода Musculus, и довольно крупная Mya с большим морщинистым коричневого цвета сифоном. Неприглядный грязевой шар с запутавшимися в нём то ли трубками, то ли соломинками или веточками, на деле оказывается колонией зонтичных многощетинковых червей; они тоже попадают в ведро в компанию морских тараканов и двустворчатых моллюсков. Разгребая уже в который раз остатки грунта, вдруг замечаю красноватый нарост на камне – так и есть: то, что давно искал для аквариума – ягодка-малинка по форме, – мягкий коралл, жаль, что не очень крупный. Ну, ничего, ведь только начали, может быть, в дальнейшем больше повезёт. Ещё раз просматриваем и без того неоднократно проверенный грунт и опять находим «зверя» – розовую голотурию Psolus phantapus. Теперь всё – оставшуюся грязь за борт. Трал идёт туда же почти следом.
Снова всё повторяется: спуск за борт трала, десятиминутное ожидание и подъём. Но что такое? Верёвка натянулась, как струна – вот-вот зазвенит, а трал остановился и не двигается, зацепился за что-то на дне. Не мудрено, здесь можно поймать любой предмет, начиная с консервной банки и кончая утопленным трактором или останками китобойной шхуны. А катер медленно, но упрямо дрейфует, удерживать такой груз руками просто невозможно. Борюсь с желанием бросить верёвку или намотать её на кисть: с одной стороны жаль выбранных метров верёвки, а с другой – не хочется оказаться в роли капитана Ахава (1). Даю слабину. Вновь натягиваю линь. Вот вроде бы пошёл. Да, но очень уж легко. Так легко может идти только одна верёвка. Увы, очередная «жертва» остаётся на грунте.
Возвращаться по уже пробитому каналу ещё сложней. Но, несмотря на потерянный трал и холод, настроение выше нуля. Не терпится, как следует рассмотреть животных. К сожалению, толком они не видны. Это удастся сделать только в аквариуме. Кажется, что дорога никогда не закончится.
Прошло два дня... Новосёлы, нельзя сказать, что жизнерадостны, но уж, во всяком случае, не на смертном одре: тараканы, по обыкновению, слоняются из угла в угол; моллюск Mya truncata зарылся в грунт, да так, что только кончик сифона торчит над поверхностью; черви притворяются хрупкими цветами.
А что же коралл? О его состоянии беспокоится, тем более, не следует. Несмотря на то, что доподлинно известна принадлежность коралла к разряду самых отъявленных животных-хищников, взгляд легко находит привычные формы, присущие растениям. Словно всесильный волшебник изменил направление традиционных процессов: из «ягоды» вдруг возник «цветок», достойный быть украшением любой самой модной оранжереи. Коралловый полип приподнял свою бледно-розовую ветвь-колонию над грунтом. Плавно и едва заметно покачиваются по воле течения его «соцветия» в ожидании добычи.
Восьмилучевой коралловый полип Gersemia fruticosa нередок в северных и дальневосточных морях. Существуют значительные донные пространства населённые этими животными. В отличие от своих тепловодных собратьев наши северные кораллы, не менее красочные, чем средиземноморские или тропические, не могут служить украшением жилища человека, потому что не имеют остевого скелета (хотя как таковой, состоящий из отдельных известковых иголочек-спикул, скелет имеется) и опасных рифов не создают. Наверное, потому-то большинство моряков, работающих в Арктике, о них и не подозревают. Но наши северные кораллы мне почему-то милей и дороже. Не знаю, как вы, а я всегда предпочту искусственным цветам, пусть необыкновенно красивым, но мёртвым, скромный цветок фиалки в горшочке, роскошной медвежьей шкуре на полу квартиры – звонко лающего четвероногого друга, радостно встречающего меня после трудного дня, а выбеленному коралловому остову – обыкновенных гуппи, пусть даже в трёхлитровой банке.

1.Герой романа Г. Мелвилла «Моби Дик», утащенный за борт перехлестнувшим его деревянную ногу гарпунным линём, во время охоты на Белого кита.

Возврат на титульный экран

© Гагаев С.Ю., 2016
© ООО «Школа менеджеров «НИВА», 2016