Большие Вязёмы

Поздно вечером 29 августа русская армия вступила в усадьбу Вязёмы. Сам М.И. Кутузов остановился во дворце князей Голицыных, где был до 31 августа 1812 г. Отсюда Кутузов отправил один за другим четыре письма генерал-губернатору Москвы графу Ф.В. Ростопчину, в которых просил об оказании помощи: «Мы приближаемся к генеральному сражению у Москвы. Но мысль, что не буду иметь способов к отправлению раненых на подводах, устрашает меня. Бога ради прошу помощи скорейшей от вашего сиятельства».В другом письме Кутузов сообщал: «Я нахожусь сего дня при Вяземе, но так как здесь позиции никакой нет, то отправился генерал Беннигсен назад приискать место, где бы удобнее еще дать баталию».

Здесь же Кутузов издает несколько приказов и предписаний по армиям, где говорилось о порядке отвода в тыл раненых больных, о запрещении покидать солдатам строй до конца сражения, об организации народного ополчения и распределении при бывших ополченцев по армиям. Будучи в Вязёмах, Кутузов получил неприятное сообщение от Александра I о том, что ожидаемые 180 тыс. человек рекрутского набора не будут даны в подкрепление основных воинских сил. Возможно, здесь у Кутузова зародилась мысль оставления Москвы без боя. В тот день, когда М.И. Кутузов находился в Вязёмах, Александр I подписал рескрипт о присвоении ему чина генерал-фельдмаршала.

«Пройдя верст 13, пошли опять; проходили селение Вяземы, принадлежащее князьям Голицыным. Место сие очаровательно: большой каменный дом с такою же церковью, садом, огороженным каменною стеною. Место высокое, планированное, дом стоит на большой запруде, с крутыми берегами и пристанями; много есть напротив дома фабрик и прочее...».

Ф.Н. Глинка «Воспоминания русского офицера» П.С. Пущин в своем дневнике записал: «30 августа. Пятница. Бивуак у Вяземы. Мы выступили только в 1 час ночи с четверга на пятницу. Шли до 11 часов утра 30 числа и остановились в 35 верстах от Москвы у Вяземы, очень красивой дачи».

Гостевой флигель дворца использовался в качестве перевязочного пункта русской армии. Сюда привезли для перевязки многих офицеров русской армии, получивших ранения в Бородинском сражении, предположительно здесь перевязывали и П.И. Багратиона.

31 августа пополудни русская армия оставила Вязёмы и дальше продвинулась к Москве. В этот же день Вязёмы заняли французы.

Секретарь Наполеона Эдуард Мунье в своем письме жене писал: «Мы провели там в хорошем салоне, в хорошей компании вечер около камина, и, если бы кто видел другие вещи, помимо эполет и сабель, он мог бы подумать, что он в парижском салоне».

А капитан Б. Кастеллан записал в своем «журнале» 13 сентября: «Я сопровождал императора. Мы остановились... в жилище князя Голицына, находящемся на берегу озера... Это поистине настоящий замок».

Предание указывает на нижнюю иностранную библиотеку как место, где провели ночь Кутузов, а потом Наполеон. Во время пребывания французов в Москве Вязёмы продолжали служить важным местом расположения частей неприятеля. Здесь побывали многие офицеры и генералы «великой армии»; их дневники и мемуары, а также официальная корреспонденция позволяют нам достаточно подробно восстановить, что происходило в Вязёмах и ее окрестностях в сентябре-октябре 1812 г.

После взятия Москвы Вязёмы оказались на главной коммуникационной линии «великой армии», охранять которую было поручено 8-му Вестфальскому корпусу. Отсюда в Москву 13 сентября выступил отряд полковника Ж.Б. Бернара с целью конвоировать императорскую казну и оставлять отряды на этапных пунктах. Подполковник Ф.В. Лоссберг 15 сентября писал: «...мы достигли небольшого города Голицына и рядом с ним, в полк расположились биваком ... Князь Голицын имеет здесь богатое поместье. Его замок, выстроенный в новейшем вкусе, со множеством других построек и значительными парками и садами, свидетельствует о богатстве владельца...».

В связи с Вязёмами упоминается имя генерала Сен-Сульписа с отрядом гвардейских охотников, на соединение с которыми была отряжена I тыс. человек из кавалерийского корпуса Евгения Богарне. Сюда приезжают генералы Орнано и Себастиани. А после выступления Наполеона из Москвы здесь появляются баварцы и испанцы под началом адъютант-команданта Бурмона. На следующий день здесь появляется герцог Тревизский.

Усадьба упоминается и в письмах, и в официальной корреспонденции ряда французских маршалов и генералов: Л. Данлу-Вердюна, Деннье, М. Прейзинга, Ж.Б. Брусье, К.Э. Гюйо, Ф.А. Орнано, Л-А. Бертье, Е. Богарне, Ж-Б. Бесьера, Ф-П. Сегюра, А. Коленкура и др.

Владельцы Вязём –  братья князья Борис и Дмитрий Владимировичи Голицыны были активными участниками Отечественной войны. Не дожидаясь ответа на прошение о принятии на службу, они прибыли в расположение действующей армии в чине генерал-лейтенантов. Борис Владимирович (1769-1813) – поэт, переводчик, генерал-лейтенант, участвовал в сражении под Смоленском, а во время Бородинского сражения находился в свите М.И. Кутузова. В этот роковой день он был контужен и тяжело ранен, скончался от болезни и ран, полученных при Бородине. Был похоронен в левом пределе св. Бориса и Глеба храма Преображения в Вязёмах по его завещанию. В то время ходило предание, что князь завещал похоронить себя стоя, говоря, что он не может лежать, пока враг топчет русскую землю. Прах его по сей день покоится в стенах храма, а надгробный памятник в виде ангела, скорбно склонившего голову над саркофагом, вывезен из Вязем в 1937 г., и в настоящее время хранится в фондах Государственного научно-исследовательского музея архитектуры им. А.В. Щусева в г. Москве.

Его младший брат, Дмитрий Владимирович (1771-1844) во время Бородинского сражения командовал всеми кирасирскими дивизиями, солдаты которых проявляли чудеса героизма. Сражался при Красном, Аюцене, Лейпциге, Париже. Окончил войну в чине полного генерала от кавалерии.

Друг человечества и твердый друг закона,
Смиренный в почестях и скромный средь похвал,
Предстатель ревностный за древний граду трона,
Каких ты доблестей в себе не сочетал?
Любовь высокую к святой земле отчизны,
Самозабвение и непрерывный труд,
В день брани –  мужество, в дни мира –  правый суд,
И чистоту души и жизнь без укоризны...
Вельможа-гражданин, тебе в потомстве мзда!
И зависти на зло уже сияет снова,
Знакомая Москве бессмертная звезда Еропкина и Чернышева
В.А. Жуковский.
Посвящение Д.В. Голицыну. 1833 г.

С 1820 г. до своей смерти был Московским военным генерал-губернатором. При нем Москва была восстановлена после пожара.

Несмотря на военное время и пребывание неприятельской армии в Вязёмах, Усадьба почти не пострадала. На этот счет существует несколько версий, но главной из них, возможно, является то обстоятельство, что владельцы Вязем князья Голицыны долгое время воспитывалась за границей, были знакомы со многими французскими генералами и офицерами. Будучи во Франции, они оказались в водовороте Французской революции, а Дмитрий Владимирович даже принимал участие в штурме Бастилии.

Оба Голицыных учились в Страсбург-протестантском университете, одном из центров масонского движения в Европе. Несомненно, Голицыны были членами масонских лож. Не в этом ли кроется основная причина сохранности коллекций дворца? Не случайно изразцы печей во дворце украшены символами масонства: ветвью акации и разрезанным яблоком в капустных листах. Тем не менее, расположенная рядом с дворцом усадебная церковь все же пострадала от нашествия, хотя основные ценности храма были вывезены и спрятаны священником Иоанном Куняевым, ряд культовых предметов были осквернены, а сам храм французы превратили в квартиру.

Жители Вязём были активными участниками войны 1812 года. Один из них, Дмитрий Филиппович Кулаков, был награжден знаком отличия Военного ордена за участие в партизанском отряде. В 1912 г. около моста через речку Вязёмку на Можайской дороге была сооружена часовня в память 100-летия Отечественной войны, которую разобрали в 1930-х годах. В память войны 1812 года сейчас в усадьбе Вяземы установлен Памятный знак.

Владелец усадьбы Вязёмы, поэт, переводчику генерал-лейтенанту участвовал в сражении под Смоленском, а во время Бородинского боя находился в свите М.И. Кутузова. В Бородинском сражении был контужен и ранен, скончался от болезни и ран. Был по завещанию похоронен в левом приделе святых мучеников Бориса и Глеба храма Преображения Господня в Вязёмах. Ходило предание, что князь завещал похоронить себя стоя, говоря, что он не может лежать у пока враг топчет русскую землю. Прах его по сей день покоится в стенах храма, а надгробный памятник в виде ангела, скорбно склонившего голову над саркофагом, вывезен из Вязём в 1937 г., и в настоящее время хранится в фондах Государственного научно-исследовательского музея архитектуры им. Щусева в г. Москве.

Подобно многим подмосковным церквам, Вяземский храм сохранил свои сокровища в дни нашествия Наполеона. Все ценности настоятелем о. Иоанном Емельяновым были перенесены в Москву на Басманную, в дом Натальи Петровны Голицыной. Причем, на третий день после вступления неприятеля в Москву, имущество было закопано в землю и не пострадало во время пожара. В память об этом, в метрической книге церкви была сделана запись: «Во время нашествия неприятеля в столичный град Москву сокрыта бысть сия книга с прочим имуществом церковным стоющим до двадцати тысяч рублей в приходе Петра и Павла что в Новой Басманной среди двора Ея Сиятельства Княгини Натальи Петровны Голицыной в песке в ископанной в оном яме сентября 4 дня 1812 года и вырыта тогож года октября 3 дня и перенесена с имуществом церковным в Екатерининский Богаделенный Дом, что в Преображенском где за отбытием того дома священника и исправлял все требы по сану своему Спасопреображенский что в селе Вяземах священник Иоанн Емельянов, подписавший сие в память потомкам».


В Гостевом флигеле в 1812 году размещался перевязочный пункт русской армии. Сюда на перевязку привезли смертельно раненых П.И. Багратиона, Ф.Ф. Монахтина, Б.В. Голицына и многих других раненых русских генералов и офицеров. Сейчас здесь открыта экспозиция, посвященная этой драматической странице в истории Отечественной войны. Полковнику Федору Федоровичу Монахтину за Бородинское сражение был пожалован чин генерала, но он не успел получить эту награду. Впоследствии он послужил прообразом «полковника» в поэме М.Ю. Лермонтова «Бородино».

«Видел я начало Русского учения Князя Бориса Владимировича, видел я и последние его дни страдания за Отечество... Корпусного моего сопитомца полковника Монахтина, смертельно раненого под Бородиным, проводил я в дом Бориса Владимировича... который от Бородинской контузии томился на смертном одре... При входе нашем Борис Владимирович, протянув руку к Монахтину, сказал: «Вот и Бородинский мой товарищ, Слава Богу! Вместе сражались; вместе и умрем...».

Возврат на главную

© Филиппов Андрей, 2013