На титульную страницу На Главную
Знаменитый русский историк В.О. Ключевский в течение тридцати шести лет преподавал в Московской духовной академии. Он нередко навещал своего друга, профессора МДА А.П. Голубцова, жившего в Березовом переулке. Наверное, ему нравилось бывать в этом большом шумном доме, потому что у Голубцовых было десять детей. А Василий Осипович был человеком общительным и веселым. В Березовый переулок можно попасть после железнодорожного переезда на Вифанской улице, пройдя немного вперед и свернув налево.
Не зря переулок назван Березовым. Старожилы вспоминают эти деревья вдоль всей улицы и во дворах, а по весне на них – тучи грачей. По воспоминаниям Клавдии Сергеевны Герасимовой-Балашовой, родившейся в доме №11, только на их усадьбе было восемнадцать берез. Сейчас большие деревья сохранились лишь у некоторых домов.

Дом купца Лыщинского

Дом купца Лыщинского

В доме №1 когда-то жили Плешановы, а в доме №3 – большая семья Рахмановых. В 1920-е гг. нарядным домом на правой стороне переулка по адресу Березовый пер., 4 владел купец, поляк по происхождению, Викентий Фролович Лыщинский. Жену его звали Яниной Иосифовной. Очень украшают строение богатые резные наличники. А через сохранившиеся старые ворота выезжала когда-то тройка лошадей. Торговал купец скобяными изделиями. По рассказам старожилов, с 1935 года в этом доме снимал квартиру бухгалтер завода №6 Эдуард Михайлович Лясковский. Его жена Вера Павловна, явно «из бывших», вместе с дочкой Ирочкой постоянно жила в Евпатории, в санатории у сестры, изредка приезжая в Загорск к мужу. Обе они были сестрами милосердия во время 1-ой Мировой войны.

Слева внизу стоит дом №5. Он сохранился еще с начала XX века. В 1920-х гг. этим домом как дачей владели Сухоцкие. О соседях Сухоцких, но по Болотной улице, писал в своих мемуарах Сергей Волков. В гимназические годы он общался с их детьми, своими сверстниками Кесарем, Валерием и Орестом. У них были две маленькие сестренки: Муся и Лидочка. А по информации старожилов Красюковки, в 1921–1922-х гг. Сухоцкие – уже москвичи. И только летом в Березовом переулке проживали с няней Екатериной Егоровной девочки: Муся и Лидочка. Из Москвы к ним иногда приезжали братья. Мать Лидия Александровна навещала девочек по выходным. Об отце соседи не слышали ничего. Зато потом стало известно, что Кесарь, Валерий и Орест были расстреляны в 1930-е гг. как «бывшие». Остается только гадать, кем был их отец, и какова была его собственная судьба.

После Сухоцких в передней части дома №5 разместились пожилые люди, дочь которых работала в органах НКВД (НКВД – Народный комиссариат внутренних дел). А вторую половину дома занимал поэт Черных-Якутский.


Черных-Якутский Петр Никодимович [26.03(7.04).1882, с.Иня на берегу Охотского м. – 22.12.1933, Якутск] – русский советский писатель. Родился в семье священника. В 1894 поступил в духовную семинарию в Якутске. Печатался с 1907. В 1926-33 Черных-Якутский жил в Загорске, под Москвой; он потерял зрение, но продолжал работать. 28 авг. 1928 Ч.-Я. и Бояров беседовали с М. Горьким о якутской литературе и перспективах ее развития.
(Из Краткой литературной энциклопедии 1972 г).:

На Красюковке Черных-Якутского помнят как человека высокого роста, черного, в очках, без одного глаза. “От мороза вытек”, – шутил он. Зимой и летом ходил в шубе и в шапке, окрестные ребятишки смеялись над ним, а он угощал их конфетами. Жил Петр Никодимович с племянницей Лидой и часто общался с М.М. Пришвиным. Кстати, в публикуемых сейчас дневниках писателя упоминается Якут, по мнению издателей, “неустановленная личность”. Это, конечно же, Черных-Якутский, тем более, в одном месте дневника Пришвина говорится, что Якут - бывший семинарист, как и Черных-Якутский по приведенной биографии. Нужно еще отметить, что судя по пришвинским дневникам, “Якут” в то время постоянно пребывал в подавленном состоянии и подумывал о самоубийстве.

Дом №6 в Березовом переулке строил Ефим Константинович Морозов. Он родился в 1850 году, участвовал в Кавказской войне. Там его от смерти спас офицер. И Ефим Константинович в честь него поменял свою исконную фамилию и стал Морозовым (по слухам, тот Морозов происходил из рода боярыни Морозовой). Перед революцией Ефим Константинович служил сторожем на Вознесенском кладбище и был старостой кладбищенской церкви (на этом месте потом построили оборонное предприятие «Звездочка»). Он имел десять детей от двух браков (первая жена рано умерла от гриппа – «испанки», и восемерых детей родила уже вторая). В Березовом переулке Морозов построился после революции. Дом – пятистенка, с одной стороны двухэтажный. Морозову хотелось разместить здесь лавку и мастерские, но планы его не сбылись. Умер он в 1925 году. В доме остались дети Николай и Татьяна. Дом был разделен на две половины. Николай Ефимович служил в МЧК, потом на руководящей должности на железной дороге. Затем был направлен в Минсантруд в Алупке. Там Морозовы пробыли до 1930-го года. Вернувшись в Загорск, Николай Ефимович заведовал обувной мастерской в Промкооперации. Умер в 82 года.

Мы уже говорили, что Красюковка всегда была пристанищем духовенства, которое подвергалось преследованиям советской власти. В доме №7 по Березовому переулку, по воспоминаниям соседей, в середине 1920-х гг. жил с семьей священник о. Иван Смирнов. Это была милые интеллигентные люди. О. Иван служил где-то в Москве. Матушка Вера Алексеевна слыла искусной рукодельницей: прекрасно шила, вязала и вышивала. Дочери Мария 1904 г.р. и Татьяна 1906 г.р. учились в столице. Как потом оказалось, отец Иван или Иоанн Михайлович Смирнов в 1918 году был магистром богословия и экстраординарным профессором Московской духовной академии по кафедре церковно-славянского и русского языков.

В 1920-1930-е гг. он служил священником в Москве в церкви Св. Духа на Лазаревском кладбище, в Тихвинской церкви в Сущево, в Троицкой церкви на Пятницком кладбище, а затем в церкви Знамения Божией Матери. В ноябре 1937 года И.М. Смирнов был арестован “по обвинению в контрреволюционной агитации”, а в декабре расстрелян на Бутовском полигоне под Москвой.
В 1924 г. в том же доме у Смирновых снимал квартиру священник о. Константин Любомудров с дочерью Соней (1906 г.р.) и няней. Он в 1932 г. был сослан в Казахстан и затем приговорен к расстрелу уже в Можайске в 1937 году. О такой судьбе священников соседи, конечно, не знали.

Заднюю часть описываемого дома снимали Левковские. Их сына на улице дразнили: “Пристава сын!”. Потом дом перешел к трикотажной фабрике. Кстати, многие отобранные у «бывших» дома в то время поступали в ведение “трикотажки”. Ведь она была одним из первых больших предприятий, созданных в городе в советское время.

О. Иоанн Смирнов

О. Иоанн Смирнов

Заднюю часть описываемого дома снимали Левковские. Их сына на улице дразнили: “Пристава сын!”. Потом дом перешел к трикотажной фабрике. Кстати, многие отобранные у «бывших» дома в то время поступали в ведение “трикотажки”. Ведь она была одним из первых больших предприятий, созданных в городе в советское время.

В следующем доме №9 мы встретили ветерана трикотажной фабрики, старожила Лидию Сергеевну Герасимову-Чаусову 1911 г.р. Она провела здесь всю свою жизнь. Семья Герасимовых появилась на Красюковке после того, как в 1912 году сгорел их дом на Вифанской улице. Разместились в маленьком доме, принадлежавшем немке фон Горель. Хозяйка умерла от голода в 1917 году. В семье кустаря-игрушечника Сергея Афиногентовича Герасимова было семеро детей: Евдокия (Дина), Михаил, Лидия, Алексей, Клавдия, Николай, Александр.

Семья Герасимовых
Семья Герасимовых

Кроме игрушек, Герасимовы «работали пяльца» для вышивания. В тяжелые послереволюционные годы родители смогли вырастить всех своих детей развитыми, любознательными и общительными людьми. Они много читали, изучали язык эсперанто и переписывались с заграницей. Лидия сочиняла стихи. Общались Герасимовы и со своими соседями. Вот какие строки написал младшей дочери Герасимовых Клавдии Петр Никодимович Черных-Якутский: «Я знал тебя девочкой малой, / Тебя я нередко встречал, / Когда и больной, и усталый / По улице тихо шагал…». Эти стихи были написаны специально в ее девичий альбом.

А теперь подробнее о самой Лидии Сергеевне, в биографии которой, как в капле воды, отразилась жизнь города того времени. Сначала она училась в частной прогимназии Цветковой на Вифанской улице. Заведующей тогда была Елизавета Михайловна Цветкова, а учительницей – ее дочь Варвара Петровна. (Петр Иванович Цветков (1845-1914) был заслуженным профессором МДА по кафедре латинского языка. Его жена устроила в их замечательном особняке на Вифанской частную прогимназию, которая существовала до начала 1930-х гг. Довольно долго здесь преподавался Закон Божий.) 5-й класс Лидия Сергеевна посещала уже в школе над Келарским прудом, где сейчас размещается музей игрушки. Ее трудовая биография началась в трикотажной артели Гендрихсонов (впоследствии «Сила-Ткач») на Долго-Дмитровской улице (теперь ул. Кирова). Оборудование и частично коллектив артели послужили основой для создания трикотажной фабрики. Вскоре Лидия Сергеевна скоро стала «первой ударницей». Правда, на этой работе у нее ослабло зрение, потому что в первые годы при изготовлении чулок приходилось после станка «ловить» по 150 мелких петель и вручную довязывать носок. Была Герасимова и участницей знаменитого фабричного хора. Умерла она в 2006 году, отметив свой 95-летний юбилей.

До сих пор стоит в Березовом переулке большой двухэтажный дом №10 – дом Барковых. Родом эти Барковы из Москвы. Один из них был крупным лесоторговцем, снабжал дровами Москву и «имел семь домов на Разгуляе». В доме в первой половине XX века жил Владимир Александрович Барков. Был он в молодости высоким красавцем и однажды спас кого-то, тонувшего в Жуковом пруду. Работал В.А. Барков на заводе школьного приборостроения. А из родного дома в Березовом переулке позже переехал с семьей в новый дом на Комсомольской улице. Его сын Александр Владимирович, учитель истории, был женат на Марии Константиновне Донской-Барковой, которую знали в городе как детского врача-фтизиатра и заведующую детской поликлиникой.

В доме №11 когда-то жили Чумаковы и Киселевы. Перед войной с правой его стороны обитали уже Булочкины, по слухам, бывшие торговцы. У Булочкиных было много детей по поговорке: «Анна из дома – Анна в дом», т.е. старшая уже замуж выходит, а младшая только рождается. Мальчики Булочкины входили в компанию друзей с Красюковки и были активными участниками послевоенных встреч.
С 1930-х гг. в левой половине дома 11 поселились супруги Шуваловы. Муж был гораздо старше жены, работал кладовщиком на продуктовых складах. Шуваловы были похожи на «бывших». На веранде у них стояли стол, плетеные кресла и обязательный букет цветов. Цветы выращивали на усадьбе вместо общепринятых овощей. Шуваловы берегли свою фамилию и сохраняли ее даже по женской линии. Точно об их происхождении узнать не удалось. Раньше на Переславской улице жили богатые купцы Шуваловы, и, может быть, это их потомки.

Позади шуваловского спрятался еще дом №11а. В 1920-е годы там поселилась пара довольно странного вида – Лидия Митрофановна Иванова и отец Нестор. Они считались братом и сестрой. Лидия Митрофановна утверждала, что она княгиня и в подтверждение показывала свою старую фотографию с мужем. Смотрелась она и вправду княгиней, особенно в те годы: пальто из богатой ткани, сшитое по фигуре, сидело, как влитое; элегантные сапожки, шаль, трость, золотое пенсне. Брат и сестра жили довольно замкнуто, с соседями общались выборочно. Когда наступил 1937 год, отца Нестора арестовали якобы за то, что у него нашли много мелочи (тогда ее изымали). По воспоминаниям соседей, Лидия Митрофановна сначала уехала за ним в Москву, а дом сдала в аренду. Но через некоторое время вернулась, чтобы потом пропасть уже окончательно. Как оказалось, иеромонах отец Нестор (Николай Балашов), художник-иконописец, работал в Краснопресненских оформительских мастерских в Москве и был арестован в доме №11а в один день с Лидией Митрофановной, которую взяли в столице. Оба они были расстреляны в один день в 1938 году на Бутовском полигоне. Кем на самом деле была «княгиня» с такой простой фамилией, установить не удалось.

Стоящий напротив голубой дом на углу Березового переулка и Огородной улицы интересен тем, что его часто посещал сам знаменитый русский историк Василий Осипович Ключевский. Там, в теперешнем доме номер 12/2 жил в конце XIX - начале XX века Александр Петрович Голубцов (1860-1911), профессор литургики и церковной археологии Московской духовной академии. В 1880-х гг. дом принадлежал купцу С.С. Шарикову, а Голубцовы поначалу снимали в нем квартиру.

Профессор МДА А.П. Голубцов

Профессор МДА А.П. Голубцов

Семья Голубцовых

Семья Голубцовых

Женой Голубцова, еще студента, стала Ольга Сергеевна Смирнова, дочь ректора академии в конце XIX века С.К. Смирнова. Александр Петрович принадлежал к левому, прогрессивному крылу профессуры. Будучи крупным ученым и прекрасным преподавателем, он успевал быть еще и хорошим отцом. Голубцов внимательно следил за учебой и развитием своих детей, которых у него было десять. (К слову сказать, ему приходилось помогать еще и семье умершего брата.)

Воспитание дало свои плоды. Несмотря на раннюю смерть отца, в оставшейся почти без средств существования семье (оценим еще и подвиг матери) выросли замечательные люди. Профессором истории стал Иван Александрович Голубцов, депутат Красюковки в местном совете в 1917-1918 гг. Мария Александровеа Голубцова, филолог, работала в Историческом музее. Историк Сергей Александрович Голубцов исследовал жизнь и труды Ключевского. Многие из Голубцовых связали свою судьбу с Церковью. Так, на территории лавры похоронен в 1982 году Сергий Голубцов (в миру Павел Александрович), иконописец, затем архиепископ Архангельский и Старорусский. Большой известностью в Москве в середине XX века пользовался протоиерей Николай Голубцов, у которого уже взрослой крестилась дочь Сталина Светлана Алилуева. Многие верующие с огромной теплотой вспоминают этого батюшку. Монахиня Сергия (в миру Наталья Александровна Голубцова, в молодые годы учительница в прогимназии Цветковых) прошла многолетние испытания в ГУЛАГе. Анна Голубцова была замужем за священником «катакомбной» церкви Алексеем Габрияником, осужденным и расстрелянным в годы сталинских репрессий. Последние из Голубцовых выехали из дома №12 в 1929 году.

В доме №13 жила «тетя Саша Муханова». Ее муж Михаил Николаевич Фролов заведовал магазином на вокзале. Дом №15 слева называли домом Федотовых. В начале 1930-х гг. в нем жили две сестры купеческого вида: Елизавета и Екатерина. У них до 1935 г. снимали квартиру Штромбахи (см главу «Бульварная улица»). Позади дома Федотовых был еще маленький домик. До войны он мог иметь номер 17 или 17а. Мало кого из старожилов найдешь сейчас в этих домиках, чтобы уточнить информацию. Памятник на Бульварной улице служит для нас чуть не единственным достоверным документом эпохи. Но и он, возможно содержит ошибку. Там значится Теньковцев Е.И. Как говорят свидетели тех времен, погибшим на войне был житель дома №17 по Березовому переулку Теньковцев Е.Е., Евгений Евгеньевич, «Жека». Его отец Евгений Павлович во время войны работал начальником или заместителем начальника финансового отдела на Скобянке. Во время эвакуации в Вятских Полянах он хотел вступить в партию. Но его «разоблачили»: обнаружилось, что у него за рубежом есть брат. Из-за этого Теньковцева чуть не выгнали с работы. Гибель на фронте сына и собственные неприятности подточили его здоровье. И Евгений Павлович вскоре умер там же, в эвакуации, от отека легкого.

В теперешнем доме №17 жил с 1920-х гг. фельдшер Касьян Никитич Налетов. К нему приезжали лечиться крестьяне из окрестных деревень. Да и сами красюковцы не отказывались от его услуг. По дневникам Пришвина известно, что Касьян Никитич «пользовал» А.А. Александрова с Бульварной улицы – тот лежал и умирал после инсульта в течение года. На памятнике погибшим воинам значится сын фельдшера Сергей Налетов.

Напротив, в доме №18, с красивым тогда парадным, в начале 1930-х гг. обитали три сестры Быковские: двоих звали Александра и Надежда Александровны, имя третьей память старожилов не сохранила. Перед самой войной в доме поселился мужчина, которого местные жители называли “барон Цыпочка”. Он необыкновенно красиво вышагивал, был одет в белый костюм и вообще смотрелся осколком старого времени. Во время войны “барон” бросился под поезд. Фамилия этого человека была Берс, и он называл себя братом жены Льва Толстого Софьи Андреевны. До этого он жил в доме №28а на Бульварной улице. Когда и в связи с чем он появился на Красюковке, установить не удалось. (В книге С.Волкова «Возле монастырских стен» упоминается Берс Е.Д. (жена или дочь «барона»?), которая осенью 1941 года работала в военном госпитале). Судя по опубликованным дневникам С.А. Толстой, к началу войны у нее не было, да и не могло быть в живых брата такого возраста. Возможно, ее племянник Андрей Александрович, примерно 1880 г.р., для большей весомости называл себя братом жены знаменитого писателя. После Берса в доме №18 поселились Вера Валентиновна Плетнер с Полевой улицы (см. главу «Полевая улица») и ее муж Владимир Михайлович, вернувшийся, как говорят, с Колымы.

 
© НОУДО «НИВА», 2009
© Шпанькова Т.Н., Завидов С.Е., Фролов Н.А., 2009