на главную

Князь П.И.Трубецкой

Ахтырка.

У наших предков Трубецких архитектурные
линии имели значение господствующее...
Кн. Евгений Трубецкой

Пётр Иванович Трубецкой (1798–1871), генерал от кавалерии, позже сенатор, Смоленский и Орловский военный губернатор, был типичный вельможа XVIII века, любивший церемониал и манеры, стремившийся следовать им и в своей подмосковной усадьбе. Из воспоминаний его внука Евгения Трубецкого: «Дедушка не только требовал, чтобы все кругом подчинялись стилю, но он и сам ему подчинялся... Раз заведённый порядок повторялся у него изо дня в день, из часа в час. Всё те же часы вставания, всё та же каждодневная прогулка с сидением точно определённого количества минут на названной в его честь княжой скамейке в парке. И никакая погода не была в состоянии изменить этого обязательного для него расписания.
Однажды в холодный дождливый осенний день моя мать сопровождала дедушку во время прогулки. Когда он по обыкновению сел на княжую скамейку, она тоже хотела посидеть вместе с ним, но он дрожащей от холода рукой вынул из кармана часы и, посмотрев на них, сказал: “Идите, идите, дорогая, домой, я боюсь, что Вы простудитесь, а я должен оставаться ещё на десять минут на этой скамейке”. И досидел...».
Интересно описание приездов П.И. Трубецкого в Ахтырку и престольных праздников, сделанное Е.Н. Трубецким, отмечавшем, «что всё в дедушке, в его большом доме и во всей обстановке казалось нам, детям, торжественным, таинственным и несколько страшным.
Помню, как нас, детей, волновал и занимал самый церемониал его приезда. Задолго до того времени, когда его ждали с железнодорожной станции, два дюжих парня влезали на зелёный купол большого дома, над которым красовался шпиль для флага. Оттуда открывался широкий вид, и парни должны были зорко смотреть на мост – в версте от усадьбы, – обозначавший границу ахтырской земли. Флаг должен был взвиться ровно в ту минуту, когда старый князь переезжал через эту границу...
Внутри дома тоже всё было парадно: мебель из карельской берёзы, не допускающая дурных манер, ибо на ней нельзя развалиться, мебель как бы подтягивающая сидящего на ней. Портрет императора Александра Павловича в пурпуровом одеянии и со звездой, с царственным жестом и с любезно-кислой улыбкой...
Эти портреты, карельская мебель и огромная трубка старого князя, которую он не мог закурить без камердинера, так как для этого нужно было зажечь в ней целый костёр, всё это было будничным парадом дедушки. Но, кроме того, у него был ещё особый праздничный парад, который развёртывался в полном своём блеске 2 июля, в день престольного церковного праздника Ахтырской Богоматери.
Как я любил этот день! С утра появлялись на лугу между домом и церковью палатки, торговавшие семечками, пряниками и иными гостинцами для народа. Потом мы отправлялись к обедне в церковь, где стояли на особом княжеском месте, обнесённом балюстрадой. Весь день водились хороводы с песнями, и к вечеру народ приходил к большому парадному крыльцу, открытой террасе со ступеньками, где совершался торжественный выход дедушки к народу, своего рода высочайший выход.



Князь П.И.Трубецкой

Дедушка садился на кресло смотреть, как мальчишки и парни лазили доставать подарки, навешанные на высокие мачты. Первые скользили, не долезали; наконец, при общем ликовании, какой-нибудь догадливый парень натирал руки смолой и долезал. Когда все подарки были сняты, начиналась раздача подарков бабам и девкам – раздавались бусы, платки и ленты. Бабы выстраивались чинно в ряд, подходили по одной, целовали дедушкину руку, лежавшую на подушке, а из другой получали подарок. Но при этом дедушка дарил только своим бывшим крепостным из Ахтырки и Золотилова, двух его деревень. Как не спутать своих с чужими? Для этого шеренга баб проходила между двумя нашими бывшими кормилицами – Фёклой и Марией, от которых получали аттестацию: “своя – чужая, своя – чужая”. Своей давались бусы, а чужой кормилицы давали в шею». Трудно предположить, что такой отбор объяснялся скупостью князя. По-видимому, в этом сказалось присущее ему чувство порядка. Само же это чувство, свойственное многим людям той эпохи можно объяснить тем, что большинство дворян исполняло чаще всего военную службу, связанную с чётким распорядком дня. Выйдя в отставку, они испытывали потребность завести чёткий порядок и в усадьбе. Ведь для человека, не имеющего обязанностей, всегда существует угроза расслабиться и опуститься. К тому же на протяжении поколений усадебная жизнь, как и крестьянская, была тесно связана с природой и в значительной степени определялась сменой времён года и праздничным циклом православного календаря.
Интересно, что и внук П.И. Трубецкого, Сергей Евгеньевич (1890 – 1949) считал, что «строго установленный уклад полной содержания жизни, стройность и чинность во всём – самая лучшая, незаменимая обстановка для воспитания детей. Именно в такой атмосфере, по милости Божией, протекло моё детство», – писал он.



Белякова Екатерина©2009